Театр Ирины Третьяковой: как директор драматично изменила костромской драматический

Костромичи сегодня обсуждают печальную новость – ушла из жизни директор костромского драматического театра Ирина Третьякова.

Об Ирине Третьяковой, которая руководила театром почти четверть века, вспоминает учредитель портала КОСТРОМА.ТУДЭЙ Кирилл Рубанков, который помнит еще те времена, когда Ирина Геннадьевна директором не была.

В последние годы мне иногда в голову приходила мысль: кто первым скажет Ирине Третьяковой, что она – выдающийся руководитель театра?

Она бы, наверное, смутилась. Она не любила все связанное с излишним вниманием, шумом, вообще слишком сильными эмоциями. Корректная, сдержанная, в общем, человек за кулисами – вот это о ней. Кстати, кто ее знал в конце 90–х, помнит: тогда она была дамой, что называется, с формами – солидная такая женщина, экономист. А потом, когда стала директором, вдруг преобразилась – резко потеряла вес и все 2000–е была как статуэтка, просто эфемерная женщина.

Ее назначение тогда, в начале 2000–х, встретили неоднозначно: мол, приехали, уже бухгалтеров назначают в директора храма искусства, куда мы катимся! Назначение было довольно ситуативное – театр остался и без директора, и без главного режиссера, в труппе – скандал на скандале, народу в зале мало, зарплаты не платят. Тогда никто, конечно, не мог предположить, что директорствовать Ирина Геннадьевна будет 24 года – это, похоже, самый длинный срок в истории костромского театра.

 – Поставить тогда директором не «человека культуры», а «человека финансов» оказалось разумной идеей. Посмотри, сколько лет она проработала, – размышляет костромская театралка с 50–летним стажем.

И, правда: костромской драматический–2026 – это, конечно, во многом такой театр, которым его сделала Ирина Третьякова.     

Это, во–первых, успешный, даже суперуспешный провинциальный театр – билетов не достать, хотя играют 6 дней на неделе. И даже недавнее повышение цен никак на это не повлияло. Во–вторых, это красивый, теплый, уютный театр – а вы попробуйте сделать это с историческим 150–летним зданием. 

Сама Ирина Третьякова говорила, что «чем мягче кресла, тем больше внимания уделяется спектаклю». Это факт – здание театра она, безусловно, привела в порядок. То ремонт сцены, то замена проводки, в 2023 году сделали капремонт фасада, а кресла меняли минимум раза два. Наши режиссеры Сергей Кузьмич и Елена Сафонова должны быть Ирине Геннадьевне за это благодарны – бывало, такое отчебучат, не знаешь, как на сцену смотреть. Позлишься, а потом посмотришь на красивую роспись на потолке и в плюшевом кресле развалишься. И как–то вроде и ничего.

В–третьих, тепло стало и в другом смысле: в труппе прекратились публичные интриги и разборки, которые постоянно гремели в 90–е годы, когда отсюда уходили пачками режиссеры и актеры. Ирина Геннадьевна неоднократно говорила о том, что в театре теперь (то есть при ней) – «идеальная атмосфера». Это подтверждали и многие актеры, которые застали старые времена. Есть, правда, мнение, что для театра, в смысле – для творчества, такая атмосфера – не лучшая вещь, но для Ирины Третьяковой, которая чрезвычайно не любила скандалы и вообще всякие эмоциональные выбросы, это, несомненно, было плюсом, большим достижением. С обоими режиссерами – и Сергеем Кузьмичем, и Еленой Сафоновой – Ирина Третьякова без особых проблем работала более 20 лет, а это о многом говорит.

Очень несправедливо, что именно при Ирине Третьяковой, которая так ненавидела любые сенсации и сор из избы, в театре произошли два просто невероятных, как из детектива, скандала: в 2009 г. ведущий актер убил двух случайных женщин–знакомых, а через несколько лет еще один актер до смерти забил свою подругу. Причем в обоих случаях сигнальчики, что называется, были заранее, но никто ничего не сделал.  Руководству театра тогда сильно повезло, что еще не было такой власти соцсетей – кажется, в нынешней ситуации дело неминуемо закончилось бы увольнением.      

Может быть, дело тогда было в корректности и сдержанности самой Ирины Геннадьевны – трудно ей было представить, что такое творческие люди с нестабильным эмоциональным состоянием. Кстати (и это уже в–четвертых): огромное достижение, что Ирина Третьякова избежала ошибки 90% директоров театров – она не вмешивалась в творчество, и никогда не пыталась лезть в режиссеры. Сама она, кажется, была женщиной консервативной, но не возражала, когда в театре поставили «Ревизора», где довольно жестко проехались по отечественным чиновникам, или мелодраму «Момент слабости», где впервые на костромской сцене произнесли слово «оргазм».

Конечно, можно и придираться. Да, зал полный, билетов не купить, но художественные результаты не самые выдающиеся – в 2010–е годы «Золотую маску» – самую престижную тогда театральную премию России – получили в Костроме и театр кукол, и театр танца «Диалог Данс», а костромской драматический никогда не входил даже в шорт–лист. Не то чтобы в театре не пытались действовать по той же схеме – приглашали со стороны неплохих режиссеров, и спектакли иногда получались хорошие, но ни один не прогремел.

Еще наш театр обвиняли в том, что премьеры, в отличие от 1970–90–х годов, перестали быть событиями, а театр – точкой притяжения местной интеллигенции. Но тут вопросы, скорее, к качеству нашей интеллигенции и к тому, что в Костроме просто стало больше событий в афише. Наш театр называют консервативным, но тут опять же, с чем сравнивать – зато есть уровень, ниже которого даже в самых неудачных постановках наши не опускаются. Если сравнивать с антрепризами, которые прикатывают в Кострому, так у нас вообще МХАТ. 

Теперь про «финансиста» и «бухгалтера». Безусловно, система продаж билетов в театр у нас выстроена настолько сильная, что кажется, на сцене вообще можно ставить что угодно, зал все равно будет забит. Но парадоксально, что ее основу Ирина Третьякова унаследовала от предыдущего директора, Сергея Дубова. В нашем театре намного–намного раньше многих поняли: система продаж продукта важна не меньше, чем сам продукт. Но, конечно, Ирина Геннадьевна ее выхолила и взлелеяла. Благодаря таким продажам на любые претензии по поводу постановок можно было отвечать: что вам не нравится? Зал полон! Встретимся в кассе.

Тут уместно вспомнить о новой малой сцене, где вырос костромской ТЮЗ, который совсем недавно получил новое здание, о хорошем состоянии труппы, где много молодежи – это всё тоже Ирина Третьякова. И, правда, жаль, что никто при жизни не написал о ней – ВЫДАЮЩИЙСЯ ДИРЕКТОР. Правда, может, Ирина Геннадьевна все–таки читала старое–старое интервью режиссера и главного художника театра Елены Сафоновой – той все стало очевидно еще тогда: «директор Ирина Третьякова – суперпрофи», «это героизм нашего времени – находить средства на постановки спектаклей, держать репертуар, труппу и давать возможность творить».

В 1989 году, когда Ирина Третьякова только пришла работать, билетный кассир предупредила ее: если годик проработаешь в театре, потом уже никуда не денешься. Так и вышло, рассказывала Ирина Геннадьевна.

И добавила (возможно, размышляя, что когда–то театра в ее жизни не станет):

– Каждый из нас в театре с ужасом думает: как можно без нашего дома обойтись?

Но вышло так, что это ее дому теперь придется думать, сможет ли он обойтись без нее.

 Редакция КОСТРОМА.ТУДЭЙ выражает глубокие соболезнования родным и близким Ирины Третьяковой.