Цой подарил носки, много шутил, прогнал Scorpions: Игорь Борисов – о жизни и творчестве известных музыкантов

В августе — 36 лет как с нами нет Виктора Цоя. А в Костроме живет человек, который гастролировал с группой «Кино» и был гитарой легенды русского рока. О ночевках в «Эрмитаже», жизни в расселенных домах, юморе и заботе на первый взгляд канонического Виктора Цоя, клубной Москве, переезде в Кострому и экспериментальном фестивале журналистам КОСТРОМА.ТУДЭЙ рассказал несостоявшийся врач и действующий музыкант Игорь БОРИСОВ.

Ленинград — Дрезден — Ленинград

Игорь Борисов родился в Ленинграде, но с семи лет жил в Дрездене. Его отец был военным врачом, поэтому семья оказалась в ГДР. Детство в Германии он вспоминает, скорее, с теплотой.

Дрезден показался ему удивительно похожим на Ленинград — вода, архитектура, большие исторические здания. Только быт был другим. Советский Дрезден восьмидесятых Игорь вспоминает как своеобразную «витрину социализма» — комфортную, организованную и совершенно не похожую на тот Ленинград, в который ему предстояло вернуться.

Особенно запомнилась школа, которая находилась в бывшем здании генерального штаба фельдмаршала Паулюса — с огромными потолками, хорошей столовой и буфетом. А после десятого класса Игорь вернулся в Ленинград и по примеру своего отца поступил в медицинский институт. Питерская реальность оказалась суровой.

«В Дрездене в школу надо к одиннадцати, а в Питере нужно было вставать в семь утра и пилить на эту Выборгскую сторону в ночной питерской темноте», — вспоминает Игорь.

Первый урок начинался в восемь утра, за окном было темно, а предметом была органическая химия. Для человека, привыкшего к другому ритму жизни, начало взрослой жизни оказалось не самым приятным.

Но, несмотря на трудности, учился он хорошо. Ночами Игорь дежурил в детской поликлинике, куда привозили тяжелых пациентов со всей страны. Врачи замечали его отношение к детям и говорили, что из него получится хороший доктор.

«Может быть и получился бы», — улыбается Игорь.

Но творчество уже ворвалось в его жизнь. После первого курса он начал все больше заниматься музыкой, пропускать занятия и гастролировать. В какой-то момент стало очевидно, что врача из него не выйдет.

Отец узнал об этом уже тогда, когда изменить ситуацию было невозможно. Он прилетел в Ленинград, выслушал сына и, вместо ожидаемого семейного конфликта, подарил ему… гитару!

«Мой папа прилетел в Питер, минут тридцать меня слушал и… подарил мне гитару Fender за тысячу рублей. Он сказал — раз уж так, значит, так. Я за это всегда ему буду благодарен. Это было примерно как Жигули подарить в то время», — вспоминает Игорь.

Вместо бумажного альбома — виниловый

Музыка появилась в его жизни еще раньше. Однажды Борисова отправили в магазин за альбомом для рисования. Ему дали рубль и попросили принести сдачу. Только вот вместо бумажного альбома он купил виниловый — пластинку The Beatles.

Но была проблема — дома не было проигрывателя.

Вечером пришлось объяснять родителям, почему альбома нет, где деньги и откуда взялась пластинка. Ложь о потерянном рубле, конечно, раскрылась моментально. Но в итоге родители купили проигрыватель, а Игорь пошел заниматься музыкой.

Он играл на гитаре и в Ленинграде, и в Дрездене. В немецкой школе был ансамбль со смешным и трогательным названием «Мечта». Дети играли каверы на Queen, «Машину времени», Джими Хендрикса, Юрия Антонова. Были даже собственные песни – по мнению Игоря, очень плохие.

Ленинград, где все встречались со всеми

Вернувшись в Ленинград, Игорь очень быстро оказался внутри музыкальной и художественной среды города.

Он жил на Владимирском проспекте буквально в нескольких минутах от Рубинштейна и знаменитого кафе «Сайгон». Неподалеку находился Михайловский замок, где репетировал «Аквариум». Вокруг существовала среда самых разных, необычных людей – как говорит Игорь, «недобитых в Серебряном веке», и знакомства происходили почти случайно. Пластинка, необычная одежда, разговор на улице — и человек оказывался частью нового круга.

«Рано или поздно ты знакомишься со всеми, с кем-то меняешься пластинками. Ты можешь на улице встретить человека, который одет не так, как обычный советский гражданин, и что-то несет в руке. Можешь подойти, познакомиться. Это общая компания художников, непризнанных кочегаров и сторожей, условно говоря — по трудовой книжке, это поэты, актеры, музыканты, какие-то академические персонажи, историки», — вспоминает Игорь.

В мастерской художника Андрея Медведева на Загородном проспекте, куда постоянно стекались самые разные люди, Борисов и познакомился с Виктором Цоем.

В тот момент никто, конечно, не мог знать, что этот молчаливый молодой человек станет одной из главных фигур советской и российской рок-культуры.

«Никто же в то время не знал, что группа “Кино” станет группой номер один. Что Цой жив и что Цой теперь — это религия», — говорит Игорь.

При первом знакомстве Цой производил впечатление человека молчаливого, замкнутого, скупого на слова и жесты. Но в компании друзей он был совершенно другим.

Игорь особенно подчеркивает чувство юмора Цоя. По его словам, существовали два Виктора Цоя: один – сценический, монументальный, с привычным серьезным выражением лица, и другой — домашний, смешливый, заботливый и очень спокойный.

«Есть канонический Цой, а есть Цой в кругу своих», — вспоминает Игорь.

Гитара Цоя

В конце восьмидесятых Виктор Цой на некоторое время практически отказался от гитары. Он тогда увлекался британской группой The Smiths и хотел изменить свой сценический образ. Гитара мешала ему. Так в группе и оказался сессионный гитарист Игорь Борисов, который на тот момент уже играл в группе «Нате!» и в «Поп-механике» Сергея Курехина.

В период «Группы крови», «Звезды по имени Солнце» и последующих гастрольных лет он оказался частью того самого «Кино», которое сегодня принято воспринимать как легенду, классику.

Но внутри группы все было гораздо проще и живее.

Например, Цой мог одним взглядом остановить разогнавшегося барабанщика. Однажды во время исполнения «Транквилизатора» темп начал стремительно расти, и Борисов наблюдал, как Цой смотрит на Георгия Гурьянова с выражением человека, который без единого слова спрашивает: «Что ты творишь?»

Цой был очень заботливым человеком. По словам Игоря, он мог приехать из Москвы и совершенно буднично рассказать: купил в дороге носки и коньяк у спекулянтов для вас.

А во дворе Ленинградского рок-клуба однажды произошел эпизод, который особенно хорошо разрушает привычный миф о непоколебимом и всегда серьезном Цое.

Когда в Ленинград приехали Scorpions, чтобы познакомиться с советскими неформалами, музыкантам группы «Кино» предложили освободить двор рок-клуба, через который должна была пройти иностранная делегация. Цой отказался.

«Это наш дворик, мы отсюда никуда не уйдем», — вспоминает Борисов слова Цоя, пародируя знаменитую его интонацию.

В итоге никто их не выгнал. Scorpions прошли другой дорогой в бар, где сидели панки и их так и не узнали, а «Кино» осталось играть в своем дворе.

Слава, которая пришла слишком быстро

Когда «Кино» стало стремительно набирать популярность, Борисов заметил, как изменился бытовой мир вокруг группы.

После выхода «Ассы» люди начали узнавать Цоя на улице. Кто-то показывал пальцем, кто-то пытался рассмотреть музыканта. В какой-то момент публичные появления стали неудобными, приходилось чаще пользоваться машиной. Потом Цою приставили охрану – так было положено. Но сам Цой, по воспоминаниям Борисова, к этому относился спокойно.

В «Кино» вообще не было принято обсуждать собственную популярность. Как говорит Борисов, там словно исходили из простого принципа — если ты артист, то должен считать себя значимым изначально.

Гораздо сильнее на Виктора Цоя влияла гастрольная нагрузка. Концерты, переезды, постоянная работа — Борисов сравнивает этот ритм со спортом.

После «Кино»

Потом Цой вернулся к гитаре. А Игорь, выступавший с группой примерно с 1987 до 1989 года, как раз уехал и уже двигался в другую сторону творчества. Вместо гитары в его жизни появилась электронная музыка.

В компании Георгия Гурьянова и других музыкантов даже возникла идея, что рок-н-ролл закончился, а гитара — морально устаревший инструмент.

И началась новая эпоха. Борисов вместе с единомышленниками открыл клуб «Туннель» на Зверинской улице. Петербургская клубная сцена девяностых и начала нулевых стала его новой средой. Это была совершенно другая жизнь — ночные клубы, электронная музыка, бесконечные вечеринки и переезды Москва — Петербург от клуба к клубу.

Одно из самых забавных воспоминаний Борисова связано с «Эрмитажем». После ночной вечеринки, которая заканчивалась в 6 или 7 утра, музыканты могли отправиться не домой, а в музей. Благодаря знакомым с необходимыми удостоверениями они проходили через служебный вход и ложились спать на кушетках.

«В восемь утра там даже нет никого. И мы туда ездили по утрам спать после клубов», — вспоминает Игорь.

Однажды Борисов проснулся от того, что Георгий Гурьянов в модном итальянском костюме спал, а его фотографировали туристы на фоне портретов героев войны 1812 года.

Сквоты, клубы и жизнь на износ

В те годы Борисов жил в сквотах – расселенных домах, которые готовили к реставрации. Одним из них была квартира в доме на Фонтанке, где музыканты и художники занимали пустые помещения.

Схема была простой — жильцов выселяли, квартиры оставались пустыми, а в них заселялись те, кому было негде жить.

«Кто-то договаривался. В большинстве случаев выламывали дверь. Всем было наплевать, никто не следил, не выгонял», — вспоминает Игорь.

Так можно было прожить несколько лет, пока в здание не приходили рабочие делать ремонт.

Но постепенно клубная жизнь начала утомлять. За удовольствием пришло ощущение физического и психологического износа.

Игорь жил между Петербургом и Москвой. В Москве вспоминает «Титаник», «Жесткий бизнес» Бондарчука, клуб на Тверской, Gagarin Party и «Птюч». Тогда была очень интенсивная ночная жизнь — клубы буквально жили круглосуточно.

Борисов понял, что пора остановиться.

Фестиваль «ДЕ.КОМПОЗИЦИЯ» и жизнь в Костроме

Сегодня Игорь живет в Костроме и занимается фестивалем, который собирает электронных музыкантов, экспериментаторов и проекты на стыке аудиовизуального искусства. Совместно с партнером Антоном Толстовым, который помогает в организации с 2009 года.

На первый взгляд может показаться, что это совершенно другая история, но сам Борисов видит в ней прямое продолжение всего, чем занимался раньше.

«Если существует интересная музыка, а площадки для нее нет, нужно попытаться создать такую площадку. Ты берешь то, что тебе интересно, и пытаешься доказать остальным, что это интересно», — говорит Борисов.

Фестиваль ДЕ.КОМПОЗИЦИЯ появился именно из этого.

Игорю Борисову неинтересно просто собрать известных артистов и поставить их на сцену. Для него важнее оригинальное музыкальное мышление, способность музыкантов экспериментировать и создавать что-то прямо здесь и сейчас, поэтому некоторые выступления на фестивале существуют фактически один раз.

Музыканты могут подготовить электронную программу, которую раньше никогда не играли.

«То, что они будут играть, вы услышите впервые. И невозможно когда-нибудь услышать это еще раз», — говорит Игорь.

В этом подходе легко увидеть связь с «Поп-механикой» Сергея Курехина, джазовой импровизацией и той самой ленинградской художественной средой, в которой Борисов оказался еще в юности.

При этом живая музыка из его жизни никуда не делась. У Борисова по-прежнему есть гитары, и иногда он играет у себя дома, но шутит, что старается при этом не беспокоить соседей – играет, чтобы они не заподозрили, что это он.

Беседовали Юлия Гурская и Мария Роганова